Андрей Воробьёв: «Батя был настоящим, принципиальным коммунистом, у него язык не повернулся бы хлопотать о преференциях для сына»

Актуально -
Мы продолжаем публикацию интервью губернатора Московской области Андрея Воробьёва, которое он дал в рамках спецпроекта ТАСС «Первые лица регионов». Автор проекта — Андрей Ванденко.

Подробнее на ТАСС: tass.ru/opinions/region-officials/5431830


На фото: Андрей Воробьёв с отцом Юрием Леонидовичем

— Не так давно побывал в ваших родных местах. А вы часто в Красноярск выбираетесь?

— К сожалению, редко. Мы всей семьей уехали оттуда в самом конце восьмидесятых годов. Точнее, родители и младший брат перебрались в Москву чуть раньше, я же немного задержался. Отец с Сергеем Шойгу стали создавать корпус спасателей, а я, отслужив в армии, вернулся в Красноярск и какое-то время еще провел там. Доучивался в институте, деньги зарабатывал.

— В армию вы загремели сразу после окончания школы?

— Сначала поступил в политехнический институт, отучился год, а потом уже встал под ружье… С детства я серьезно увлекался хоккеем с шайбой, выполнил норматив кандидата в мастера спорта, постоянно играл за сборную края, вместе с друзьями по тройке, с которыми занимался в СДЮШОР, попал в поле зрения тренеров местной команды мастеров «Сокол». Нас даже просматривали скауты московского «Динамо», но последнего шага для перехода в профессионалы мы так и не сделали. Может, не хватило каких-то знакомств, связей или собственной решительности. В итоге наш капитан Костя Головченко уехал в Челябинск, а мы с его тезкой Кислицыным остались в Красноярске. Так тройка распалась, мечты о большом хоккее пришлось похоронить.

Честно сказать, я учился средне, поскольку много тренировался и постоянно играл за сборную края. По пятницам и субботам почти не ходил в школу, по этим дням были матчи первенства России. В нашу зону входили Томск, Новосибирск, Иркутск, Новокузнецк, Кемерово, Екатеринбург, Челябинск, Ангарск. Пока доедешь-долетишь из одного конца в другой… Какая тут учеба? В институте тоже не блистал успеваемостью, и после первого курса, как вы справедливо заметили, загремел в армию.

— А откосить?

— Отец в тот момент работал первым секретарем Сосновоборского горкома партии, теоретически мог позвонить военкому, но тема даже не возникала. Батя был настоящим, принципиальным коммунистом, у него язык не повернулся бы хлопотать о преференциях для сына. Раз призвали, значит, вперед — и с песней.

Меня усадили в поезд с такими же новобранцами, отправив в столицу нашей родины, а оттуда — в Московскую область, в Балашиху. Выходит, в эти края я впервые попал в июле 1988 года. Тридцать лет назад. Юбилей — не юбилей, но дата круглая.

Кстати, в Москве я никогда не жил. Когда в начале девяностых переехал к родителям, поселился с ними на служебной даче в Усово, которую дали отцу. Потом построил себе дом в Барвихе. Так что я всегда был подмосковным жителем.

— Служили вы в дивизии особого назначения имени Дзержинского. Туда ведь брали не всех?

— В военкомате изучали биографию, смотрели подноготную: хорошая характеристика, спортсмен, сибиряк… Вы помните, что за время стояло на дворе. Распад СССР, центробежные настроения в союзных республиках, конфликты на национальной почве… Нам, молодым пацанам, пришлось с оружием в руках заниматься наведением конституционного порядка. Сначала базировались в Баку, после землетрясения в Армении нас перебросили в Ереван, расквартировали на стадионе «Раздан». Мы контролировали работу аэропорта «Звартноц». Затем начались волнения в Фергане и Коканде, нас погрузили в Ил-76 и — туда, в Среднюю Азию. Там бушевала реальная гражданская война, жгли дома, кинжалами резали женщин, стариков, детей, никого не щадили.

— Стрелять вам приходилось?

— Только в воздух. Был момент, десятитысячная толпа зажала нас на площади и стала теснить с разных сторон. Что могла сделать тысяча солдатиков с щитами? Вышла девятая рота (позже ее переименовали в отряд спецназначения «Витязь») и остановила людскую массу. Мы тоже сыграли свою скромную роль, когда получили команду открыть огонь вверх. Это быстро разрядило обстановку.

— Испугаться успели?

— С нами хорошо работали психологи и политруки. Объясняли, для чего мы там находились.

Кстати, потом неоднократно задавал себе вопрос, почему тогда не было страшно. В восемнадцать лет многого не понимаешь. Если бы то же самое случилось в двадцать восемь, наверное, испугался бы. Да и как можно бояться, когда слева и справа стоят такие же бритые пацаны? Прижались плечом к плечу, зубы сцепили и — ни шагу назад.

Конечно, настоящие боевые действия — другое, там иной градус напряжения, но и там, где был я, угроза витала в воздухе. Это ощущалось.

— Мысль остаться в армии не возникала?

— Ни разу. Более того, предлагали пойти в учебку, но я отказался. Не хотел никем командовать, даже командиром отделения становиться. Довольствовался положением рядового. И оба моих армейских товарища ни лычки на погоны не получили. Нам было так комфортнее. Не знаю, почему…

С другой стороны, два года службы не оказались выброшенными на ветер. Прозвучит банально, но мысль справедлива: армия — школа жизни, которую желательно пройти каждому мужчине. Солдатская жизнь рихтует качественно. Я ехал в часть с блоком болгарских сигарет «Ту-134», полученным от бабушки перед отъездом, и думал, это поможет наладить отношения с сослуживцами. Парни не отказались от табачка, но быстро дали понять: авторитет завоевывается другим. Считаю, экзамен на зрелость я сдал.

Мажором тоже никогда не был. С подобными замашками в Сибири делать нечего. Быстро обламывают, на место ставят. К тому же я играл в хоккей, где любому, кто попробовал бы зазвездить, переломали бы кости. И тренер еще добавил бы.

Так что я получил прививку на всю жизнь.

— После дембеля сразу вернулись в Красноярск?

— И попал в другую страну. За два года все радикально изменилось. Некоторые мои товарищи по хоккейной команде бросили спорт и занялись рэкетом. Я слова такого не слышал! Они даже внешне стали выглядеть иначе — одеваться, ходить, говорить. Не узнавал их!

Криминальная тема меня абсолютно не интересовала, сторонился ее, а вот бизнес привлекал. Видимо, в нашей семье коммерческая жилка передавалась на генном уровне. Моя бабушка по отцовской линии была заслуженным работником советской торговли, руководила крупным магазином. Для понимания: не будучи членом КПСС, она получила орден Ленина, высшую государственную награду, которую людям ее профессии давали крайне редко. По сути, Татьяна Кузьминична являлась главой нашей семьи, ее доминантой.

Какое-то время жил с бабушкой, она занималась моим воспитанием, много в меня вложила. После армии вернулся в институт, продолжил учебу, но элементарно не хватало денег на жизнь. Дурацкая ситуация! Не мог же я, здоровый лоб, просить у родителей или у бабушки. Ничего не оставалось, как самому искать источники заработка.
Отец оставил в Красноярске ВАЗ-2106, я спросил у него разрешения и занялся частным извозом. После лекций садился за руль и калымил. У деда тоже был «жигуль», но покруче — одиннадцатой модели. Иногда ездил на нем. В месяц выходило рублей 50-70, вполне приличная сумма для студента по тем временам.

А потом случилась неприятность… Повез двух молодых людей в аэропорт, они по дороге предложили сыграть в карты. Я по молодости был человеком азартным, заводным — и согласился. О чем быстро пожалел. Это оказались профессиональные аферисты, я одним махом просадил семьсот рублей. Как потом выяснилось, в их ловушку попали многие, но разве от этого легче? Конечно, таких денег у меня не было, а карточные долги, как известно, надо отдавать, их не прощают. К счастью, неделей раньше женился мой друг, родня собрала ему в качестве подарка тысячу рублей, их Дмитрий и одолжил мне. С тех пор вообще не играю в карты, даже в «дурака».

Этот случай в определенном смысле изменил мою жизнь… Надо было возвращать деньги другу, самому как-то выживать. Срочно требовался стартовый капитал, чтобы двигаться вперед.

— Занять у бабушки?

— Вот! Расскажу историю, только, пожалуйста, отнеситесь к ней с пониманием… Я был знаком с красноярскими цыганскими баронами. Пришел к самому авторитетному, говорю: «Борис, одолжи на бизнес». Спрашивает: «Что взамен?» Отвечаю: «Машины не мои, квартира тоже… У бабушки была одна ценная вещь…» Борис погладил усы и произнес: «Пять тысяч рублей».

— Что за вещь?

— Давайте опустим эту деталь, не в ней суть. Словом, я отправился к бабушке. Иду, голову ломаю, не знаю, с какой стороны подступиться к теме. Захожу в квартиру, трусь, мнусь… Бабушка сразу догадалась: «Что, Андрюша?» Говорю, мол, вот такая история… Даже не дослушала: «Возьми то, что тебе нужно, в шкафу на верхней полке». Я опешил: «Ты серьезно?!» Бабушка лишь плечами пожала: «Ты же для дела просишь. Бери. Дарю». Возвращаюсь к Борису, протягиваю: «Дай слово, что позволишь выкупить, если принесу обратно всю сумму». Цыган молча кивнул. И я начал, что называется, пахать. Передо мной стояла конкретная цель — рассчитаться с долгами и вернуть бабушке взятое у нее. И я сделал это! Борис отдал, как обещал.

Отцу мы с бабушкой решили ничего не рассказывать. Секретарь горкома не понял бы нас…

— И с какого бизнеса вы начинали?

— Тогда все занимались примерно одним и тем же – «купи-продай».

— А почему диплом вы получали во Владикавказе?

— Хотел перевестись в Москву, к родителям, но столичные вузы не взяли мои документы, они ценили себя выше каких-то сибирских. У отца были друзья в Осетии, предложили на последний курс перейти в университет имени Хетагурова. Все-таки с Кавказа в столицу ездить ближе, чем из Красноярска.

— Первая ваша специальность — коммерция?

— И маркетинг. Собственно, этим и занимался. Потом окончил Академию внешней торговли, решил с братом Максимом осваивать рыбный бизнес. В 1997-м на месте старого заброшенного овощехранилища в Ногинске начали строить современный рыбоперерабатывающий завод. Через два года завершили подготовительный этап и приступили к выпуску продукции.

— Проект обошелся в шесть миллионов долларов. Откуда у вас в 27 лет взялись такие деньжищи?
— Мы хорошо зарабатывали, вместе с израильскими партнерами производили соки, возили в Россию из Норвегии свежемороженую скумбрию, лосося, макрель. Все, что накопили за несколько лет, вложили в рыбозавод. Классика жанра: сначала торгуешь, покупая и продавая, потом переходишь к собственному производству. Рассчитывали с Максимом уложиться в три миллиона долларов, но сумма удвоилась. Так часто бывает. Когда занялись дооснащением, расходы еще выросли, пришлось брать кредит. Не бросать же начатое на полпути?

Брат продолжает заниматься бизнесом, я, по понятным причинам, давно отошел от дел, продал свою долю Максиму.

— Не чувствуете себя на его фоне бедным родственником? В позапрошлом году вы, конечно, заработали 97 миллионов рублей, а в 2017-м — 53 миллиона. Неплохо для губернатора, но не сравнить с доходами члена списка Forbes, который, к тому же, моложе вас на шесть лет.

— Мои миллионы — это ведь не зарплата главы региона. У меня есть ценные бумаги, депозиты… Что касается брата, какое-то время назад он входил в число пятидесяти крупнейших налогоплательщиков по НДФЛ. Но не могу чувствовать себя рядом с ним ни богатым, ни бедным, поскольку это наш семейный бизнес. Максим занимается им весьма успешно, за что ему спасибо.