Небо покоряется отважным

Память -
«Никто не забыт, ничто не забыто»

Это случилось 70 лет назад. Летом 1942 года над Лыткариным произошла воздушная схватка. На пару барражировавших «лавочкиных», пользуясь преимуществом в высоте, со стороны солнца напал фашистский истребитель Ме-109. Советские летчики достойно встретили врага, который пытался навязать воздушный бой на вертикалях, умело сковали инициативу «стервятника» и стали оттеснять его от прикрываемого объекта. Вдруг «мессер», клюнув носом, устремился к земле и упал в пойме Москвы-реки.



Из кабины выбрался летчик в сером комбинезоне и уныло побрел к берегу. Там уже собралась довольно большая толпа. Люди со злобой смотрели на пилота. Увидев сжатые кулаки, колья в руках, летчик остановился. Затем крикнул:
– Товарищи, я свой! Русский я! Старший лейтенант Бурцев!
– Выходи из воды, холуй немецкий, сейчас за все заплатишь! – гневно бросил кто-то из толпы.
– Да, тогда помять мне ребра могли основательно, – вспоминал Герой Советского Союза, заслуженный летчик-испытатель СССР Федор Иванович Бурцев. – В фашистской форме и на фашистском самолете я оказался не случайно. Для нашего летного состава, сражавшегося на фронте, снимался учебный фильм «Мессершмитт-109 в бою». Во время очередного учебного боя на моем самолете лопнул коленчатый вал, мотор заклинило, поэтому пришлось идти на вынужденную. Люди, увидев кресты, среагировали должным образом. Но все обошлось.
Через некоторое время я снова в составе особой смешанной эскадрильи немецкой техники «сражался» с нашими самолетами. В этих боях мы оттачивали тактику советских истребителей, психологически готовили летный состав к встречам с врагом в воздухе. В принципе хватало нескольких показательных схваток, чтобы летчики поняли, в чем наши машины сильнее.
Старшему лейтенанту Бурцеву, в то время инструктору Высшей авиационной школы воздушного боя (город Люберцы), приходилось участвовать не только в учебных боях. Группы инструкторов периодически посылали на фронт для боевой стажировки. В 1943 году он побывал в действующей армии. За месяц боевой работы шестерка офицеров–инструкторов, в которую он входил, уничтожила четырнадцать самолетов врага. Именно в тот период Бурцев сбил свой первый Ме-109. Случилось это под Киевом.
Тактическая обстановка была сложной. Фашистам некуда было отступать: позади – части СС с пулеметами. Поэтому стояли они насмерть. Авиация у них была еще очень сильна. Появились новые модификации «мессершмиттов», «фокке-вульфов», «хейнкелей». Правда, их тактика не отличалась особой новизной. Обычно впереди шли Ме-109, прочесывали местность, за ними – Ю-87 с прикрытием.
Задача советских истребителей заключалась в том, чтобы не допустить бомбардировщики к своим войскам. Для этого нужно было, прежде всего, расправиться с прикрытием. Летал Бурцев и его товарищи на Ла-5.
– Первый мой бой прошел весьма прозаично, – чуть улыбаясь, говорит Федор Иванович. – Зашел «мессеру» в хвост и метров со ста дал очередь из пушек. Голубой след трассирующих снарядов даже днем хорошо виден. Смотрю, кувыркнулся фашист вниз. А тут наши хлопцы на «юнкерсов» набросились. Да так отчаянно, что почти половину из них сбили. Остальные бросились в разные стороны.
Я слушал Федора Ивановича и думал о том, что уж слишком легко у него получалось: зашел в хвост, дал очередь и сбил. А может, действительно было так? Ведь в кабине сидел не «зеленый» летчик, а ас, окончивший Высшую авиационную школу воздушного боя! А еще одерживать победы в воздухе ему помогало крепкое здоровье. Сын ломового извозчика пошел в отца и телосложением, и статью, отличался немалой физической силой и выносливостью.



На фронте старший лейтенант Бурцев часто летал на разведку. А разведывательный полет – это сплошной маневр. Ежеминутно под огнем противника. Снизу «эрликоны» бьют, сверху и сбоку «мессеры» и «фокке-вульфы». Как говорится, смотри в оба. Сопровождать «илы» на штурмовку еще сложнее. Ведь надо не только самому вести бой, но и следить, чтобы штурмовики смогли выполнить свою задачу. Если она не будет выполнена – строгое наказание. Шла война, и поступки оценивались по законам военного времени.
К 1943 году Бурцев провел двадцать воздушных боев. Лично сбил три фашистских истребителя. Но и сам в одном из боев не уберегся. Сразили его над правым берегом Днепра, который в ту пору занимали немцы. Снаряд попал прямо в мотор. Летчик стал планировать к своим на левый берег. Повезло, дотянул. Но удар о землю был так силен, что сорвало бронеспинку и пилот со всего маху ударился лицом о приборную доску. Как выбрался из кабины, не помнит. На все вопросы пехотинцев, окруживших его плотным кольцом, твердил одно: не знаю, ничего не знаю… Не мог сообразить, к кому попал: к нашим или к фашистам. Сознание пришло только в госпитале.
После лечения снова полеты с курсантами. Главной задачей летной школы в то время, как это ни парадоксально звучит, по словам Федора Ивановича, было избавление начинающих летчиков от зазнайства, ложной самоуверенности. Ведь как случалось? Слетал курсант несколько раз и, глядишь, возомнил себя асом. А чуть сложность в полете – глаза растерянные, в руках дрожь.
Так вот и проходила служба офицера Бурцева. Полеты с курсантами чередовались с боевыми стажировками. Вылеты на отечественных самолетах – с полетами на трофейных.
Победу он встретил в Польше. Сразу принял решение остаться служить в армии, летать на новых самолетах. Освоил реактивные истребители МиГ-9 и Як-15. В 1947 году участвовал в воздушном параде в Тушино.
Именно здесь, на подмосковном испытательном аэродроме, встретился с генералом М. Котельниковым – будущим начальником первой в стране школы летчиков-испытателей. Посмотрев летную книжку Бурцева, генерал удивленно вскинул брови:
– Когда же это вы успели в звании капитана освоить почти тридцать типов самолетов?! Да и налет приличный – почти семьсот часов!
Бурцев рассказал о себе. Выслушав его, Котельников, немного подумав, сказал:
– Я готов взять вас в школу испытателей. Но есть приказ: летчиков вашего центра не трогать. Добьетесь разрешения, приезжайте. Место я вам обеспечу.
Заручившись письменным согласием своего начальства, Бурцев отправился в Москву. Добился своего! Уже 19 мая 1948 года он вылетел на УТ-2 на проверку техники пилотирования. В первом наборе школы были преимущественно военные летчики. Но никто из двадцати слушателей не летал на реактивных истребителях. Поэтому Бурцеву пришлось наряду с освоением тяжелых самолетов Ту-2, Ту-4, Пе-2 выступать в роли консультанта и инструктора по реактивным «мигам» и «якам». Естественно, постоянно учился и сам. Ему повезло. Наставники подобрались, что называется, один к одному: М. Галлай,
Л. Тарощин – испытатели со стажем; Б. Мельников, В. Бойко – опытные инструкторы. Потому, наверное, и время обучения пролетело очень быстро.
После окончания школы, в 1950 году, первым самостоятельным заданием летчика-испытателя третьего класса капитана Бурцева было испытание американского истребителя «Кинг-Кобра» на срыв в штопор. Выполнение этих полетов сопровождалось немалым риском, ведь компоновка «королевской кобры» была такова, что самолет очень «неохотно» выходил из неуправляемого режима. Но молодой испытатель с честью справился с поставленной задачей.
И все-таки одним из самых сложных поручений было испытание самолетов-снарядов. Полеты на крылатых снарядах (КС) выполняли в основном три летчика: Амет-Хан Султан, С. Анохин и Ф. Бурцев.
КС представлял собой миниатюрный самолет. Из навигационного оборудования на нем был установлен лишь компас КИ-13. Посадочная скорость даже для нынешнего времени была очень большой – около 400 километров в час. Кабина отличалась такими крохотными размерами, что Бурцев едва втискивался в нее.
Нужно отметить, что первые полеты предрасполагали к мрачным прогнозам. Например, на КСе Амет-Хана Султана не запустился после отцепки от Ту-4 двигатель. Он сумел его запустить только у самой земли и чудом сел нормально.
Заводские представители доработали КС. После этого испытания пошли успешнее. В одном из вылетов КС с первого же сброса поразил крейсер-мишень. За самоотверженную работу и мужество Бурцеву и его коллегам в 1953 году была присуждена Государственная премия. Они были удостоены ордена Красного Знамени.
Затем Федор Иванович «учил» летать МиГ-19. Этот период тоже был трудным. Впрочем, может ли быть труд испытателя легким? В одном из полетов отказал радиокомпас. Истребитель, пилотируемый Бурцевым, находился на высоте восемь тысяч метров. Внизу – сплошное белое поле облаков. Местоположение точно неизвестно. Горючее на исходе. Летчик снизился до трехсот метров – никаких изменений: видимость нулевая, по остеклению фонаря хлещет дождь. Пилот начал уже подумывать о том, что, видимо, придется катапультироваться. Но, в конце концов, принял решение садиться на фюзеляж. Сбросил фонарь на скорости 450 километров в час. Сел нормально. Однако при скольжении машина загорелась. Летчик едва успел выскочить из кабины. Это был единственный случай, когда пилотируемый Бурцевым самолет, хоть и не по его вине, оказался поврежден. За сорок лет летной службы Герой Советского Союза, заслуженный летчик-испытатель СССР Федор Иванович Бурцев освоил более ста типов летательных аппаратов и многим дал дорогу в жизнь.
Он скончался в 2003 году. Но я до сих пор помню, как он пристально смотрит в окно, за которым видна широкая бетонная полоса аэродрома, стартующие самолеты, так же, как и раньше, сильно влекущие к себе и тревожащие отважного испытателя, а на его лице играет добрая улыбка.

Полоса подготовлена Валерием АГЕЕВЫМ,
специальным корреспондентом