Мечта ветерана из Лыткарино– написать воспоминания о войне

Память -
В трудовой книжке Зои Ивановны Хованской всего одна запись о приеме на работу – «Зачислена на должность врача-дежуранта в Лыткаринскую объединенную больницу 22 июля 1960 года».
А записей о поощрениях и награждениях много – и за достигнутые успехи в труде, и за отличные
показатели в работе, и за культуру обслуживания пациентов, и за участие в общественной работе в здравоохранении, почетные грамоты и благодарности к юбилейным датам.



В мае этого года Зоя Ивановна ушла на заслуженный отдых, в городском здравоохранении она проработала 56 лет. Не одно поколение лыткаринцев вспоминает ее с любовью и благодарностью, многие получили квалифицированную помощь и добрые советы в кабинете врача-терапевта Зои Ивановны Хованской, которые всегда помогали в жизни. А еще много лет она совмещала трудовую деятельность с работой на скорой помощи. В 1986 году за многолетний и добросовестный труд Зоя Ивановна была награждена медалью «Ветеран труда», ей вручен знак «За заслуги перед городом Лыткарино». Но, пожалуй, больше всего она дорожит удостоверением «Дети войны».
Зоя Ивановна родилась в 1936 году в деревне Поддубье Витебской области в Белоруссии. В семье было восемь детей. Родители были необычайно трудолюбивыми, на маме Анне Андреевне были заботы о большом семействе, отец Иван Павлович был лесничим и мастером на все руки, жили хорошо и дружно.



Когда началась Великая Отечественная война, Зое было пять лет. Из родственников на войну ушли семь человек мужчин – два брата, отец и дяди. Недетская эта доля – война, а она хлебнула ее ужасы в полной мере, потому что территория Белоруссии, где жила ее семья, имела стратегическое значение. Вдоль дороги Москва-Минск располагались немецкие гарнизоны. А от Витебска и дальше до Сурожа были партизанские зоны. Здесь проходила линия фронта, немцы уже были под Москвой. Говорили, что в деревне была разведывательная явка, и дорога контролировалась партизанами.
– В феврале 1942 года стояли лютые морозы, – вспоминает Зоя Ивановна. – Была крупная эсесовская акция. 240 домов в деревне, построенных перед войной, немцы сожгли. Мы успели убежать в лес, а вечером вернулись уже на пепелище. Двое пожилых родственников, оставшихся дома, погибли. Партизаны, в основном мужчины из нашей деревни, раскопали землянки, где мы стали жить. Вскоре мы стали понимать, что за нашей семьей ведется особая слежка, ведь в партизанском отряде были отец и мой брат Михаил, который, как оказалось позже, был заместителем комиссара партизанской бригады, он погиб в 1944 году. Однажды наш сосед, латыш, привел к нам карателей, которые искали брата и допрашивали маму. Бендеровцы приставили к моему виску пистолет, а мама достала из кармана фотографию другого брата – вот, говорит, мой сын. И у этого латыша вдруг что-то дрогнуло в душе, и он сказал, что это однофамильцы. Нас не расстреляли и отпустили. А потом партизаны стали нас предупреждать об опасности, и тогда мы бежали, часто сами не зная куда, ведь кругом были леса и непроходимые болота.
В июне 1943 года была большая немецкая облава, поймали девятнадцать партизан, среди них был наш отец. Их вели на расстрел, а мы, дети, шли следом. Мы были совсем маленькими, и когда немцы стали стрелять из автоматов, отец закричал нам: «Не ходите!» Папу расстреляли на наших глазах, это было 6 июня… По нашим сведениям, всех расстрелянных похоронили в одной могиле. И когда 26 июня 1944 года нас освободили, это необходимо было проверить, чтобы точно знать, где находится место их упокоения. Была только одна лопата, но пошли все. Вскрыли могилу, я не помню лица папы, но до сих пор помню черную косоворотку с голубыми васильками, в которую он был одет. С другой стороны был мамин брат… Сейчас мне даже трудно представить, что тогда чувствовала мама. Потом могилу закопали, а после войны захоронение перенесли в деревню Яновичи в братскую могилу. Сейчас там стоит памятник, где собираются партизаны для памятных встреч.



Помню день, когда узнали о Победе. Была хорошая погода, вокруг все зелено, но, несмотря на праздник, женщины голосили во всех хатах, потому что в деревне остались одни матери с детьми – ни один мужчина не вернулся домой. 1945 год был победный, но и очень тяжелый. Бабушка моя проводила на фронт троих сыновей, и ни один не вернулся. Мама осталась одна с семью детьми. Женщины работали на пределе сил, трудились и за себя, и за не вернувшихся с войны мужей и братьев, но государство помогало. Дети тогда рано взрослели, я, например, умела и с топором обращаться, и с пилой – копали, дрова рубили, траву косили. Приходилось делать тяжелую мужскую работу.
В партизанской зоне в лесу был госпиталь, выкопанный в горе. Когда фронт двигался на запад, там открыли школу – это была огромная землянка. Выздоравливающие солдаты смастерили для учеников парты и скамейки, окно занавесили марлей. Вот в такую школу Зоя Ивановна пошла в 1944 году. Ракетницы, красные и зеленые, разбирали и растворяли порошок – получались чернила. А училась писать она на немецких газетах.Потом построили в соседней деревне деревянную школу, и в любую непогоду через лес приходилось ходить за пять километров. После окончания семилетки уехала учиться в среднюю школу в Витебск, где снимала комнату. В выходные дни надо было пройти двадцать километров – и в снег, и в дождь, в любую непогоду надо было вернуться в деревню и на следующий день – обратно.
Зоя Ивановна с благодарностью вспоминает учителей послевоенного поколения, которые не только отдавали свои знания, но и пытались согреть своим теплом раненные войной души детей, у которых, по сути, не было детства, порой отдавая последний кусок
хлеба.
Окончив десятилетку с отличными результатами, Зоя Ивановна поступила в Витебский медицинский институт на дневное отделение. На шестом курсе она познакомилась на танцах со своим будущим мужем. Он был из Витебска и к тому времени уже окончил Московский авиационный институт, и его группу направили в Лыткарино на «Сатурн».
– К мужу Анатолию Парфеновичу в Лыткарино я приехала в 1960 году, – рассказывает Зоя Ивановна. – Поехала в горздрав в Люберцы и была направлена на работу в городскую поликлинику. В то время на пенсию уходила Тамара Федоровна Шишкина, она взяла меня за руку, провела по улицам Октябрьской, Ухтомского, Ленина, показала дома, которые находились на моем участке, про пациентов рассказала. К сожалению, когда я в мае уходила на пенсию, эстафету передать мне было некому. А ведь хотелось бы, чтобы и мой опыт пригодился молодым, ведь я сорок пять лет совмещала работу в поликлинике участковым врачом-терапевтом и на скорой помощи, которую очень любила.
В те годы в здравоохранении работало много участников войны, которые прошли фронт. Я до сих пор помню тех, кто прошел Дорогу жизни в Ленинграде, тех, кто были операционными сестрами в госпиталях. У медсестры Веры Михайловны Кондраковой было благодарственное письмо от Сталина. Когда я дежурила на скорой помощи, у нас работали фронтовички-фельдшеры, они отличались ответственностью и профессионализмом. Сквозь военные грозные годы прошли доктор Дубровин, фельдшеры Мария Петровна Ларионова и Мария Тарасовна Барсукова, были медсестры, оказывавшие помощь на Белорусском фронте, и когда мы встречались, нам было о чем поговорить и что вспомнить. Когда мне исполнилось 80 лет, звонила Вера Герасимовна Коваленко, прошедшая всю войну, и поздравляла с Днем рождения.



* * *
75 лет прошло с начала Великой Отечественной войны, и, вспоминая то грозовое время, Зоя Ивановна не может сдержать слез, ведь все происходило на ее глазах.
Она последняя осталась в своем роду из старшего поколения, и у нее есть заветная мечта – написать воспоминания о том, что происходило во время Великой Отечественной войны в партизанской зоне в Белоруссии.

Надежда ЯНИНА.
Фото автора и из семейного альбома